Введение в психогеографию

В своем ТГ-канале я уже неоднократно писал о размытости границ человеческой личности. И как-то плавно эта тема подвела меня к вопросу о «магической географии» и путешествиях в Изнаночную сторону реальности вполне физического толку [ну, точнее говоря, цель подобных путешествий – снять жесткую дихотомию физическое-психическое].

Мы привыкли к тому, что земля – это шар. Что она имеет столько-то километров площади. Что есть страны и границы. И наш земной мир, если посмотреть на карту, в целом очень даже объективен, понятен и не так уж велик. По крайней мере так кажется, если мы берем в качестве точки опоры привычные нам метры, меридианы и полюса.

Но что будет, если взглянуть на привычный мир с какой-нибудь иной точки зрения? То есть в нашем «измерении» земли в основу кладется не метрология (наука об измерениях), а нечто принципиально иное? Сколько сосисок будет мироздание, если измерять его в сосисках? Вопрос риторический. Возьмем более серьезный критерий. Например – Миф. И на первый взгляд наша земля превращается в некую условную координатную «плоскость», непредсказуемо пронизанную какими-то мифическими меридианами, через которые можно попасть в Шамбалу, Гиперборею и еще бог знает куда.

Однако даже такой, казалось бы, эзотерический взгляд на проблему все равно оставляет нас запертыми в посюстороннем. Ибо он ставит в основу привычную нам «координатную плоскость». И дабы уйти от нее — давайте мысленно сдвинем наш центр восприятия от плоскости к непостижимым мифическим «меридианам», пролегающим неведомо как и неведомо где. И именно они служат началами и осью для выстраивания вокруг себя чего-то отдаленно похожего на нашу привычную географию.

Взаимодействие с этими мифическими осями произвольно меняет наш привычный шарик и созвездия в terra incognita с неведомым небом и чужими звездами. И уже нет смысла летать в Космос и кого-то там искать, потому что мы изменили сам принцип понимания пространства, сделав его не только бесконечно широким, но и бесконечно глубоким. В таком мире разница между походом в булочную и полетом на Альфа-Центафру не выглядит столь принципиальной.

Главная проблема традиционной географии и топологии в том, что она, претендуя на «независимое» описание пространства – находится в прямой зависимости от искаженного и запертого в узкую клетку восприятия. С помощью Архонтов она этим восприятием конструируется, и она же сама его конструирует. Но при всей своей попытке претендовать на объективность – она неспособна отделаться от своей хаотической родословной. Так еще вчера Земля была плоскостью с неопределенными границами. Сегодня границы сомкнулись в плотный шарик. Завтра мир, быть может, вообще окажется гиперкубом… При такой изменчивости волей-неволей задумываешься не столько об истинной форме земли, сколько о феномене, который раз за разом конструирует у нас в восприятии эту форму. Каждый раз разную.

В наше время, что забавно, существуют вполне рациональные географические системы, где в основе «измерения земли» лежит иной принцип. Например, концепция психогеографии Ги Дебора. Эта идея пропитана социализмом и напрочь лишена всякого эзотеризма, однако же крайне интересна своим подходом и скрытой мифологичностью.

Теория Дебора предполагает исследование психологического влияния городов посредством т.н. «дрейфа». Человек отправляется в спонтанную прогулку без конкретной цели и маршрута. Или сверяется с заведомо некорректной картой. Например, ходит по Москве с картой Петербурга. Так или иначе, в процессе человек максимально сосредотачивается на своих ощущениях от города и окружающей действительности.

Психогеографы выяснили, что если подобным образом исследовать город, то можно составить его нестандартную карту. Эта карта выявляет некоторые странности в устройстве современных городов. Они заключаются в том, что, какие-то места в городах мы склонны не замечать. Особенно то, что находится за пределами привычных маршрутов.

По мнению Ги Дебора, города выстроены в интересах капиталистической системы, но не самого человека. Город хочет нас сделать предсказуемыми в плане перемещения. Город хочет продать, он хочет, чтобы мы потребляли. Сама архитектура узких улочек и система распределения ресурсов в городе создает эту логику мышления. На основе психогеографических карт и выявляемой «географии эмоций» Ги Дебор предлагал создать новую урбанистику и принцип организации городов, где не подавлялась бы спонтанность человека и творческое восприятие в угоду потреблению.

Важность этой системы в том, что она сделала первый шаг в деконструкции традиционной топографии. Влияние подобных практик на человека трудно переоценить.

Куда более радикальный шаг в этом направлении сделала рандонавтика. Я не буду сильно углубляться в теорию данного движения. Она хорошо известна, и в каких-то моментах пахнет дешевым нью-эйджем. Посему изложу лишь интересующую нас общую суть.

Концепция предполагает, что на некий участок карты местности программно генерируется несколько тысяч случайно расположенных точек. По законам математики генерируются они неравномерно. Где-то кучкуются, а где-то, наоборот, есть пустоты. И как раз в эти зоны «кучкования» или пустот строятся маршруты прогулок (их высчитывает специальная программа), поскольку считается, что они выходят за пределы наших «тоннелей реальности». Рандонавтика стала скандально известна после того, как тиктокеры, идущие ее маршрутами, стали подозрительно часто находить всякие чемоданы с трупами, людей, не отражающихся в зеркалах, гробы, наваленные посреди леса и прочие странности.

Однако, нас не слишком интересует хайп, «официальная» теория, заигрывание с квантовой физикой и вот эта вся псевдоинтеллектуальная шелуха в духе «мысли материальны». Гораздо любопытнее то, что стоит за этим всем. Имплицитный миф рандонавтики полностью разрушает привычную топографию с ее жестко фиксированной координатностью.

• Во-первых, здесь не существует иерархии значимых или незначимых мест. Расстояния роли не играют. Целью и смыслом может стать как забытый переулок так объект культурного наследия города.

• Во-вторых, вся навигация здесь построена на идее нераздельности материального и психического. Ты можешь попасть в грязный закоулок совсем рядом с твоим домом, но по какой-то причине когнитивные механизмы твоего мозга 20 лет отказывались его замечать. Сам по себе подобный выход за их пределы уже может оказаться достаточно трансгрессивен.

• В-третьих, в основе метода лежит субъективный фактор и восприятие пространства самим человеком. У рандонавтов есть своя культура, свои мифы и традиция чтения знаков. «говорящие стены» и так далее.

Если почитать о находках и трип-репортах рандонавтов – то довольно быстро начинаешь погружаться в хаос локального фольклора городских легенд. То есть, в область, довольно близко смыкающуюся с мифологией. Забавно и то, что мой первый же эксперимент в этой области привел меня к человеку, который стоял во дворе и… мирно курил траву. У людей с измененным состоянием сознания могут быть весьма интересные отношения с пространством, и то, что мы оказались с ним в одном и том же пласте реальности говорит только о том, что метод и правда недооценен.

Да и в целом весь комплекс психогеографических методов исследования довольно близок к архаическому восприятию пространства как области темной, неизведанной и полной самых странных опасностей. И в этом смысле он довольно удобен для экспериментов.

В отличие от тонкоплановых полетов – здесь приключения происходят вполне себе в материальном пространстве. Впрочем, при совмещении с определенными психопрактиками, они могут дать труднопредсказуемый результат…